?

Log in

[sticky post] Вступление

Я не хотел ничего писать о себе, но один уважаемый юзер, сказал, что моя история была бы интересной, поэтому решил попробовать.
Все изложенное дальше является чистейшим художественным вымыслом, а все совпадения, естественно, случайны. На самом деле я проживаю и радуюсь жизни в СколенВстающей, и каждый день накатываю путинки за славные победы шахтеров и учителей в Луганде и Донбурасе.

Часть 1. Надежда умирает последней.
Часть 2. Деньги, деньги, деньги.
Часть 3. Беги, Андрей, беги!
Часть 4. Не путайте туризм с эмиграцией.
Часть 5. Скитания нелегала.
Часть 6. Нечего терять.

Часть 6. Нечего терять.

Переночевал я где-то на лавочке, а днем пошел к Максу в парковку. Деревянная дверь была на месте, и я лег на нее поразмышлять о жизни. Ситуация была, мягко говоря, не очень радужная. Впереди намечалась зима, а я так и не решил ни одну из своих проблем. Я решил просрать оставшиеся деньги, а потом пойти и ограбить какой-нибудь магазин или еще что-нибудь натворить. Лучше отсидеть в немецкой тюрьме, чем возвращаться в Россию. Ну а вечером меня ждал еще один поход в клуб, пока я не начал вонять и превращаться в бомжа. Можно попробовать вытворить что-нибудь там. Терять мне уже было нечего.
В этот вечер в клубе мне уже было плевать на все, в том числе на деньги. Возможно, поэтому, мне впервые удалось познакомиться с какой-то девушкой. Она сидела у барной стойки, я угостил ее коктейлем и даже смог начать о чем-то разговор. Мой немецкий был очень далек от совершенства, но я уже мог болтать на бытовые темы. К тому же, я сам немного принял на грудь и был в ударе. Ситуацию портил какой-то чернявый парень, который тоже положил на нее глаз. Он попытался оттеснить ее от меня и сел на мое место, пока я ходил в туалет. Я сказал ему по-немецки, что это мое место, но он сделал вид, что не слышит. Тогда девушка попросила его уйти. Он встал и сказал мне на чистейшем русском «Гандон, бля». Соотечественник, оказывается.
Я продолжил беседу с девушкой, но тот парень, минут через пять, проходя мимо, демонстративно зацепил меня плечом. Лимит унижений, которые я мог стерпеть, закончился давным-давно. Я развернул его и ударил в лицо. Он ловко поднырнул под мой удар и врезал так, что я упал на пол. Я вскочил, но тут подбежали охранники и выгнали нас выйти на улицу. Отлично! Как раз то, что мне и надо.
На улице мы встали друг напротив друга, и вокруг собралась небольшая толпа. По его взгляду я понял, что он собирается сделать проход в ноги и приготовился к этому. Когда он рванул вниз, я смачно встретил его коленом в нос. К сожалению, это было единственное очко, которое я смог получить в этом бою. Он все-таки провел бросок через себя, я грохнулся на асфальт, а он сел сверху и стал молотить кулаком по лицу. Мир взорвался, сознание стало уходить, но где-то на периферии, я услышал звуки полицейской сирены. Неожиданно все закончилось, я увидел, что мой соперник стоит, а рядом находится какой-то человек-гора и втирает что-то на каком-то непонятном немецком.
Как потом оказалось, говорил он на чеченском. Тот чернявый паренек, с которым я дрался, тоже был чеченцем, и, до кучи, каким-то там чемпионом по какой-то там борьбе среди юниоров Германии. Драться ему было категорически нельзя, т.к. у него уже были неприятности с законом на этой почве. Между тем, закон в лице двух полицейских уже подошел к нам и стал спрашивать у меня, что произошло. Видок у меня был зачетный: порванная белая рубаха, заляпанная кровью и разбитое лицо.
Баварскую речь вообще очень сложно понимать по сравнению с остальными немцами, а уж с моим знанием языка и подавно. Я смог только объяснить, что плохо говорю по-немецки. Тогда полицейский что-то сказал в рацию, и к нам подошел еще один, уже русскоговорящий. Он оценил мой внешний вид и тоже начал спрашивать у меня:
- Что здесь произошло?
- Мы с другом решили немного побороться.
- Вы его знаете?
- Да, это мой хороший друг. Решил меня поучить борцовским приемам.
- У вас есть к нему претензии?
- Нет. Я же говорю, это мой хороший друг. Мы постоянно так развлекаемся.
- Вам требуется помощь?
- Нет. Все нормально.
Полицейский с сомнением посмотрел на меня, что-то сказал своим, и они ушли.
Человек-гора опять что-то выговорил своему соотечественнику и тот ушел. Потом широко улыбнулся мне, протянул руку и сказал:
- Расул.
- Андрей.
Сам не знаю, почему я отмазал того чеченца от полиции. Возможно, врожденная ненависть к мусорам, которая сидит в большинстве русских, и нежелание кого-то закладывать. Как потом оказалось, это был очень правильный поступок.

to be continued...
Я снял самый дешевый номер в отеле IBIS, купил в магазине простенький нетбук, и стал рыть Интернет на тему того, что мне делать дальше. На русскоязычных форумах народ оказался очень «отзывчивым». Все говорили, что я самый хитрый, хочу на халяву в немецкий рай въехать, и лучше мне подобру-поздорову вернуться в Россию. Хотя нет, вру. Несколько раз мне в личку писали, что могут помочь. С одним таким я даже встретился. Он предложил мне помощь в получении политического убежища всего-то за 3000 евро. У меня таких денег не было, да и не внушал он доверия совершенно, и я его вежливо послал. Оказалось, что Макс не врал: вариантов легализации у меня было только два – брак с немкой или политическое убежище.
С убежищем все было очень туманно и шансы казались никакими. К тому же, я летел через Хельсинки и по закону просить убежище должен был в Финляндии. Ну что же, брак так брак. Еще когда я приезжал в гости, как турист, мы с Максом сняли в клубе двух девушек и потом с ними гуляли у Макса дома, благо жена с дочкой были в отъезде. Почему бы, собственно, не повторить?
Более насущная проблема была с жильем. Платить 35 евро в сутки за отель было очень дорого. Деньги вообще улетали со страшной скоростью, хоть я экономил на всем, чем только можно. Оказалось, что снять недорогую квартиру в Мюнхене без официальной работы невозможно. Нелегалу – вдвойне невозможно. Через несколько дней мне на форуме помогли снять дешевое жилье. Это было единственное полезное, что я оттуда получил. Мне помогли найти койко-место в какой-то халупе на отшибе с турками-нелегалами. Всего за 6 евро в день. Это было уже что-то. В комнате нас было 10 человек. Турки целый день где-то работали, потом вечером готовили что-то, ужасно воняющее. Вообще, в комнате все время была какая-то вонь, и свою одежду я держал в коридоре в пакете, чтоб она не пропиталась этими запахами.
Когда утром турки уходили работать, я учил немецкий и шарился по сайтам знакомств, пытаясь кого-нибудь найти. Выходило плохо. Писать по немецки я еще как-то мог, но когда доходило до реального общения по телефону, то языковой барьер делал свое дело. Приходилось признаваться, что я не местный и вообще нелегал. После такого, обычно, все общение заканчивалось. Поэтому, я рассчитывал больше на вариант знакомства в реале. На выходных я ходил в клуб, в котором мы с Максом познакомились с девушками. Рассчитывал, прежде всего, найти ту Ирму, с которой с которой у нас даже был секс. Почему-то мне казалось, что с ней еще какой-то шанс был. Вроде как, мы вполне были довольны друг другом несколько месяцев назад. Шанс, конечно, маленький, но других не было вовсе.
В клубе у меня получалось еще хуже, чем в Интернете. Видимо, у меня на лице была написана вся моя ситуация, и девушки от меня просто шарахались. Ну никак не мог я выдавить из себя беззаботное веселье, когда не знал, как буду жить завтра. Деньги все таяли и таяли, а перспективы все больше и больше ухудшались. Так я прожил полтора месяца.
Жизнь, разумеется, продолжала преподносить сюрпризы. Само собой, неприятные. Однажды я вернулся поздно из клуба, но хозяин дома отказался меня пускать. Сказал, что больше я тут жить не могу, и всех моих друзей-турков забрала полиция. Оказалось, что была какая-то облава на нелегалов, и я чудом ее избежал, т.к. меня не было дома. Я кое-как смог объяснить, что хочу хотя бы забрать свои вещи. Он пустил меня в комнату, но там не было ничего. Мой нетбук, шмотки, вообще все куда-то пропало. То ли турки все забрали, то ли полиция, а может и хозяин. Впрочем, это уже не имело никакого значения. Все, что у меня оставалось – это чуть меньше 500 евро и только один комплект одежды, который был на мне.

Продолжение
Несмотря на жуткую усталость, по пути до Москвы я останавливался только один раз. Поел в кафе на стоянке дальнобойщиков, отрубился на 2 часа, проснулся и поехал дальше. Меня в любой момент могли хватиться и тогда неизвестно, удастся ли уехать. Очень пригодилась кредитная карточка, которую мне дали, когда я искал кредит. По ней я покупал бензин. На въезде на МКАД увидел объявление «Выкуп автомобилей» и продал свою ляльку за 120 тысяч. В очередной раз к горлу подступил комок. Еще одно близкое существо оставалось в прошлой жизни. Машину я очень любил. За неимением ничего в этой жизни, это был единственный кусочек моей собственной территории, на котором я был сам себе хозяин. И еще с ней было связано много дорогих сердцу воспоминаний. Когда-то, когда мы с женой еще любили друг друга, мы ездили на ней путешествовать. На этой машине я отвозил Лену в роддом, и потом забирал с самым дорогим для меня человечком. Теперь и это в прошлом.
Я добрался до Ярославского вокзала и сел в интернет-кафе покупать билет. Нашел подходящий вариант с пересадкой в Хельсинки. До самолета оставалось 8 часов. Надо было еще купить валюту. В ближайшем банкомате я выгреб остатки денег с карты, и подумал, что банк тоже пострадал от ментов. Как это не было неприятно, но шансов вернуть деньги у меня не было. Я разломал карточку и выкинул ее в урну и из головы. Это теперь тоже в прошлом. В обменнике мне обменяли все мои деньги на 3250 евро. Не сильно большой капитал, но для начала должно хватить.
На паспортном контроле я немного нервничал, но все прошло гладко. Когда самолет взлетел, я понял, что мне удалось уйти. Все-таки я их обманул.
Пружина внутри, которую я последние несколько суток изо всех сил сжимал, не давая себе расслабиться, теперь разжалась, и я вырубился до самой посадки в Хельсинки. Как мне сказал мой попутчик, когда кормили пассажиров, они безуспешно пытались меня разбудить вдвоем со стюардессой, и халявную еду я проспал.
В Хельсинки, ожидая рейс до Мюнхена, я смотрел на светлые радостные лица людей, слушал разговоры на иностранных языках, которые совершенно не понимал, и понемногу страх и боль начали уходить. Я теперь в цивилизованном мире, где уважают права человека, здесь живет мой лучший друг, который знает все здешние правила, и скоро у меня все наладится. Дальнейшее будущее я представлял себе очень смутно, но рассчитывал, что Макс мне поможет. Сначала поживу у него, потом устроюсь на какую-нибудь работу, сниму квартиру, а там, как говорилось в «Брате-2», куда кривая американской, т.е. немецкой, мечты выведет. Как же я был наивен. Мне очень повезло, что во всей этой суматохе я не смог найти время поинтересоваться миграционным законодательством Германии, и не знал, что это не та страна, куда можно просто приехать и остаться жить.
К дому Макса я приехал слишком рано. Он, скорее всего был на работе. Я решил не звонить в дверь, а подловить его, когда он будет выходить из машины на подземной парковке. На всякий случай надо было убедиться, что машины там нет. Машины не оказалось, и я стал бродить по паркингу, чтобы скоротать время. Неожиданно нашел в углу какую-то нишу. В шутку подумал, что там можно и жить, если что. Ниша не просматривалась со стоянки, и похоже, что ее кто-то уже использовал для ночлега. Там лежала деревянная дверь, на которой вполне можно было спать. Я переоделся из парадно-выходной в одежду попроще и пошел погулять и поесть. Все-таки хорошо, что я все вещи сложил в сумку от ноута. Человек с ноутбуком не привлекает внимания. Если бы я был с чемоданом или спортивной сумкой, то выглядел бы по-дурацки, а это мне сейчас ни к чему.
До вечера я просидел в кафе, наслаждаясь настоящим баварским пивом и, практически убедил себя, что неприятности в моей жизни закончилась. Теперь, после черной полосы обязательно начнется белая, иначе и быть не может.
Возвращение Максима я проворонил. Его BMW уже стояла в гараже, значит надо идти к нему домой. Ну что ж. Ты предлагал мне свалить из рашки, и я свалил, а кроме тебя, брат, мне ехать больше не к кому. Дверь, к счастью, открыл он сам, а не жена.
- Андрюха??? Ты как тут оказался?
- Долго рассказывать, Макс. У меня большие проблемы, и только ты можешь мне помочь. Может впустишь уже?
- Ну заходи, только недолго, а то у меня жена…
- Ты че, Макс, какой недолго? У меня ситуация вообще пиздец.
Вышла его жена. Толстая и злая. Для полноты имиджа ей не хватало бигудей. Максим что-то начал говорить ей по-немецки, она повозмущалась, на грани истерики, и ушла в комнату.
- Макс, мне бы помыться, и пожрать, а потом я тебе все расскажу.
Он испуганно вжал голову в плечи и начал объяснять, что помыться не получится, т.к. Марта будет возмущаться. Радужная картина моей успешной эмиграции начинала приобретать черно-белую расцветку, но я еще не представлял насколько все плохо.
Тут опять вышла его жена и начала истерить. Максим опять сжался и пытался робко оправдываться, но она никак не желала утихать. Тогда я предложил ему выйти на улицу.
Мы сели на скамейке, и я рассказал свою историю. Он опять вздохнул, и сказал, что ничем помочь не может.
- У тебя нет статуса, и тебе здесь никак не легализоваться. Только если на немке жениться, но за тебя никто не пойдет
- А ты можешь что-нибудь сделать? Помоги хотя бы квартиру снять, я же по-немецки вообще никак. У меня есть немного денег. Потом работу найду.
- Ты хочешь жить нелегально, ты будешь здесь преступником, а я не буду помогать преступникам. Тебе надо возвращаться в Россию, здесь тебе ничего не светит.
- Дай тогда денег. Тыщи две-три, хотя бы. Я назад все равно не поеду, буду пробиваться здесь. Потом как-нибудь все верну. Он опять вжал голову в плечи и стал объяснять, что деньги у них с женой общие, и он не может просто так мне что-то отдать.
Все было понятно, продолжать разговор не было смысла. Оказалось, что моя черная полоса и не кончалась. Теперь я еще и потерял лучшего друга. Я встал со скамейки и сказал:
- Макс, я очень рад, что ты мне охуенно помог. Спасибо!
Я сплюнул на землю так презрительно, как только мог и ушел.
В следующий раз я увидел его через два с лишним года. В молле, куда я зашел купить подарков к рождеству, Макс послушно, как собачка, ходил со своей толстой Мартой, которая по-хозяйски выбирала, что купить. Он увидел меня, вздрогнул и дернулся было навстречу. Я повторил свой жест двухлетней давности и сплюнул прямо на пол магазина. В глазах Максима отразились боль и испуг. Наверняка, все это время его мучила совесть за то, как он со мной поступил, но это были его проблемы. Он остался в прошлой жизни еще тогда, когда отправил меня в неизвестность, не сулившую ничего хорошего.

Продолжение
Уезжать я решил немедленно, решив, что если мусора и придут ко мне снова, то скорей всего через день. Также, немного подумав, я решил ехать на машине до Москвы. К счастью, она уже была снята с учета и там ее можно было продать. Еще оставался вопрос сообщать Максу о приезде или нет. Если я скажу заранее, то он может включить дурачка и начать придумывать какие-нибудь отмазки, а если уж приеду, то никуда не денется. К тому же неизвестно, вдруг мусора мой контакт читают. Вроде бы маловероятно, но кто их знает. Решил никому ничего не говорить.
Собрал весь свой нехитрый скарб в спортивную сумку, чтобы занести матери, а вещи для поездки решил сложить в сумку от ноутбука, чтобы не возиться с лишними тяжестями. Паспорт, загранпаспорт, пенсионное и диплом в маленький кармашек внутри. Зубную щетку, пасту, шампунь и шлепки в большой карман снаружи, а в основное отделение двое трусов, пять пар носков, белую рубаху, белые штаны и туфли. Вот, собственно, и все, нажитое мной к 28 годам, имущество. Была мысль позвонить хозяйке квартиры или оставить записку, но я просто бросил ключи в почтовый ящик. Догадается что к чему.
Я заехал к матери, оставил вещи, и сказал, что уезжаю на заработки в Москву. Мать запричитала, что как же так, хорошая же работа, стабильная. Зачем все бросать? Сказал, что там уже предложили хорошую зарплату и, года через три смогу в Самаре купить комнату, а то и квартиру. Квартирный вопрос у нас был очень злободневной темой. Мать до сих пор не могла мне простить, что мы разменяли нашу двушку, хотя она была против. Еще, я чувствовал, что надо рассказать про историю, в которую я вляпался, но я не смог пересилить себя, глядя на ее слезы. Рассказ про ментов ее бы окончательно добил, и я бы не смог уехать. Я ушел, сел в машину и еле сдерживался, чтобы не зареветь. Я знал, что мусора придут к ней и даже не мог ее предупредить. Я чувствовал себя подонком, но изменить уже ничего было нельзя.
Лена (бывшая) жила со своим новым мужиком у него дома, поэтому насчет того, что менты могут что-то сделать сыну я не очень волновался. Про этого мужика никто не знал, кроме близких людей, а адрес знали только я и ее родители. Официально они не были расписаны, хотя она ждала от него ребенка. Отношения с бывшей женой и ее новым мужем у меня были ровные. Общение с сыном мне никто не ограничивал, за что я им благодарен, зная, что частенько все бывает наоборот. Нашу бывшую квартиру они сдавали. Да, вот так в жизни бывает. Квартира, которая еще недавно больше, чем наполовину была моя, теперь сдавалась в аренду, а я уже несколько лет скитался по съемным. Хреново быть нищеебом, что там говорить.
Я приехал к ним домой, позвонил. Время было уже близко к 12 ночи, но муж открыл.
- Я к Максу
- Че так поздно?
- Так получилось
Сын выскочил из своей комнаты и кинулся мне на шею.
- Папа! Что ты мне привез?
- Ножик.
Я отдал ему складной нож, который купил в Германии. Покупал для себя, но вдруг решил подарить. Да и нечего было больше дарить. У нищеебов с этим обычно проблемы.
- Ты расскажешь мне сказку?
- Если мама разрешит, то расскажу.
- Разрешит, разрешит.
Тут вышла заспанная Лена с уже заметным животом.
- Ты чего так поздно?
- Я уезжаю в Москву, надолго. Прямо сейчас. Я Макса спать уложу и поеду.
- Ну давай. Дверь захлопнешь потом тихонько.
Народные сказки я почти не знал, поэтому обычно пересказывал ему прочитанные книги в собственном изложении. В тот раз я рассказал «Девочку, которая любила Тома Гордона» Стивена Кинга. Несмотря на то, что очень много ужал, сказка вышла на час с лишним, а он все никак не засыпал. Тогда я взял его на руки и просто держал, стоя у окна. В четыре года он был очень тяжелым, но я не хотел его отпускать, не мог с ним расстаться. Наконец, он уснул, я уложил его в кровать и стал тихонько пробираться к выходу. Когда я уже открывал дверь, Максим вдруг проснулся, выскочил из спальни и со слезами бросился мне на шею.
- Папа, не уезжай!
- Не могу, сына, надо ехать.
- Я с тобой. Я хочу с тобой.
- Нет, нельзя.
- Почему?
- Потому, что тебе надо быть с мамой
Тут все проснулись и вышли в коридор. Максим вцепился мне в шею, ревел и не отпускал.
- Максим, я потом за тобой приеду, и мы вместе уедем туда, где делают такие ножики.
- Завтра?
- Нет, сын, это будет долго, очень долго, но я за тобой приеду все равно.
- Нееет! Не уезжай, папа, не уезжай. Я хочу с тобой.
Лена кое-как оторвала его от меня и я наконец-то смог уйти. Тут я уже не выдержал, и слезы полились рекой. Наверно, целый час я сидел в машине, курил сигарету за сигаретой и не мог никуда уехать, потому, что слезы застилали мне глаза. Страшно хотелось выпить стакан водки залпом и бухнуться спать, но это было нельзя. Мне еще предстояло преодолеть 1100 км. до Москвы, а потом как-то улететь до Берлина.
С тех пор уже больше четырех лет я не видел сына вживую. Мы регулярно общаемся по скайпу, ему уже 8, но каждый раз когда я вспоминаю про него, я вспоминаю как Лена отрывала его от моей шеи, а он орал "Папа, я хочу с тобой". Он не любит читать книги, Стивена Кинга, естественно, не читал вообще, но «Девочку, которая любила Тома Гордона» знает наизусть.
Сын, я обязательно за тобой вернусь, и мы уедем туда, где делают такие красивые ножи, как тот, что всегда лежит у тебя под подушкой.

Часть 2. Деньги, деньги, деньги.
Часть 4. Не путайте туризм с эмиграцией.
В первую очередь надо было узнать, что там на работе. Позвонив коллеге по цеху, узнаю, что меня вроде потеряли, но начальник решил, что я приболел. Звоню начальнику и вдруг понимаю, что не хочу вообще никому рассказывать историю про мои приключения в милиции. На вопрос куда я пропал начинаю сходу сочинять какую-то пургу, что рыбачил с друзьями на Волге, нас унесло в море, связь, естественно, пропала и еле-еле выбрались. Он на полном серьезе принимает все за чистую монету и предлагает отдохнуть от потрясений до конца недели, а потом написать задним числом заявление на административный отпуск. Я с радостью соглашаюсь. В принципе, на работе я на хорошем счету, ни опозданий, ни прогулов у меня раньше не было, так что с этой проблемой разобрались легко.
Оставалось решить, что делать с мусорами. Точнее, где взять денег. Единственное, что я могу продать – восьмилетний ВАЗ-2112 с пробегом за 200 тысяч км. В лучшем случае, я его скину за 150, а дальше что? Еще надо где-то взять 450 тысяч рублей. Можно попробовать, как я и говорил тому менту, взять кредит, но насчет кредитной истории я наврал. Она у меня была подпорчена.
У нас с матерью была двухкомнатная квартира, и после свадьбы, вариантов, где жить особо не было, т.к. моя жена была родом из деревни, точнее, из поселка с романтическим названием Береза. Пожив с мамой полгода, мы поняли, что это ад, и стали снимать квартиру. Ада стало меньше, но нельзя вечно мотаться по съемным хатам, и тогда мы решились на размен. Продали нашу с мамой квартиру, и купили две однушки. Т.к. денег не хватало, то взяли потребительский кредит в Сбербанке на 7 лет, который оформили на меня. Кредитные выплаты делили на троих: мы с женой, ее родители и моя мать. В таком варианте он не сильно напрягал, но когда, спустя 3 года, мы развелись, то возникли споры, склоки и скандалы. Квартиру, по решению суда, признали нашим общим имуществом и поделили на 3 доли: мне, жене и ребенку. Ребенка, естественно, оставили с женой, которая очень быстро нашла себе нового мужика. Говоря проще, меня выкинули нахуй на улицу, хотя по вложениям больше полквартиры были мои.
Естественно, я выплачивать в дальнейшем кредит отказался, а жена с тещей тоже решили на него забить. После того, как с банком начались проблемы, и стало понятно, что от меня не отстанут, я собрал вместе жену, тещу, тестя и нового хахаля жены. Сказал, что либо они выплачивают кредит, либо я продаю свою 1/3 долю, уебываю жить в Москву и прекращаю платить алименты. Они согласились, но дальше я сильно тупанул. Теща взяла кредит и выкупила у меня мою долю квартиры за наличку. Вместо того, чтобы закрыть вопрос с банком, я половину денег просто просрал. Машине уже давно надо было делать капиталку и купить новую резину, да и я сам уже несколько лет не обновлял свой гардероб, а еще хотелось ноутбук и телефон. В итоге, в банк я донес только половину денег, которых хватило на штрафы с пенями, и еще немножко на погашение долга. Лучше бы тогда вообще не платил ничего.
В общем, насчет нового кредита у меня были определенные сомнения, но попробовать все равно стоило. Но перед этим надо было начать продажу машины. С утра пораньше я съездил в ГАИ и снял машину с учета. Потом вернулся домой, разместил в Интернете объявление о продаже и начал обзванивать все банки, которые предлагали потребительские кредиты. Везде требовались справки о зарплате. Я приехал на завод, украдкой прошел в бухгалтерию и попросил срочно сделать мне 5 справок о доходах, а потом поехал по банкам заполнять анкеты на кредит. Дальше все происходило по одному сценарию: еще не успев приехать во второй банк, я получил из первого СМС, что в кредите мне отказано. По пути в третий, получил аналогичную смс-ку из второго, и так далее. Мне отказали везде. Не скажу, что был сильно удивлен, но ситуация становилась совсем безрадостной. Единственное утешение – в одном из банков мне дали кредитную карту на 20 тысяч рублей.
Придя домой, я начал перебирать все возможные варианты, но все они сводились только к одному: уезжать. Тут раздался звонок в дверь. Я открыл, и в квартиру вошел тот капитан, которому я писал чистосердечное признание (к счастью, не в любви). Он был в гражданке и даже в меру дружелюбен. По-хозяйски походил по квартире, посмотрел на мое убожество и спросил как успехи. Я сказал, что подал заявку на кредит, завтра-послезавтра должны дать ответ, а еще я снял машину с учета и скоро продам. Я его боялся и лебезил передним. Я был сам себе противен, но ничего не мог сделать с собой и изменить заискивающий тон. Он покивал головой и заехал мне в ухо так, что я улетел на пол, потом наступил ботинком на шею и сказал:
- Не вздумай куда-нибудь обратиться, сука, или слинять. Везде найдем. Понял?
Я мог только покивать головой. Да, да. Конечно, я все понял.
Он ушел, и весь ужас, пережитый мной в ментуре, снова вернулся. Бежать, бежать! Только бежать! Но куда? Можно уехать в Москву и устроиться там инженером-электронщиком, как и здесь. Все равно у меня ни дома, ни семьи. Терять нечего. Только что будет, если меня объявят в федеральный розыск? Рано или поздно где-нибудь прихватят, и тогда с почками придется попрощаться навсегда. А потом еще и уехать на зону. Что делать? Что?
Я зачем-то вывалил из тумбочки все бумаги на кровать, начал их перебирать, и взгляд упал на загранпаспорт. Есть! Макс! Можно уехать к Максу в Германию. Только бы виза еще не закончилась! Я открыл паспорт и увидел, что до конца действия шенгенской визы остается 15 дней. Вот и решение.
С Максом мы были друзьями с детского сада. Потом 10 лет сидели за одной партой в школе и 5 лет в институте. Наши жизни были переплетены так, как не бывает даже у родных братьев, мы везде и всюду были вместе и, если не виделись хотя бы 3 дня, то начинали друг по другу скучать. Мы почти одновременно, с интервалом в две недели, женились, и я был свидетелем на его свадьбе, а он на моей. Потом мы вместе поехали в свадебное путешествие в Питер, т.к. не представляли, что можно его провести по отдельности. У нас почти одновременно, с интервалом в месяц, родились сыновья: у него Андрей Максимович, а у меня Максим Андреевич. Потом, непонятно почему, мы почти одновременно развелись и вместе ходили по бабам. Главная разница у нас была в фамилиях. У меня русская, а у него немецкая. Я никогда не обращал на это внимания. Ну подумаешь, Бауэр, ну и что? А я Козлов. Оказалось, что разница есть. Он, как этнический немец, получил право уехать жить в Германию, и уехал, а я остался. В принципе, ничего плохого в том, чтобы жить в России, я не видел. У нас страна на подъеме, у руля молодой энергичный Путин. Скоро жизнь наладится, стабильность опять же, а там что? Скучная унылая Германия. Поступок его я считал глупостью, и, к тому же, очень сильно не хватало его общества. Мы, как и прежде, не могли жить друг без друга, но общались уже через Интернет. В Германии Макс очень быстро женился на немке с ребенком. Немка была старше его на 6 лет, но устроила его на хорошую работу к себе в фирму. Макс купил себе БМВ, фотками которого хвастался и говорил, что я дурак, что остался жить в рашке. Я обижался, защищал свою страну, и вообще на почве патриотизма у нас был постоянный срач. Все-таки я считал его предателем, хоть и лучшим другом, поэтому на тему политики мы старались не говорить. И еще мне было очень обидно, что он не пригласил меня на свадьбу.
Неожиданно, этим летом, Макс написал мне вконтакте, что скоро у него жена с дочкой уезжают на две недели к родителям в Саксонию, и он приглашает меня в гости оттопыриться в Мюнхене и посмотреть на цивилизованную страну. Я с радостью согласился и побежал делать визу. Впечатления от этой поездки можно описать одним словом - шок. Меня шокировало все: дороги, здания, люди, машины, магазины. Вообще все. Это была какая-то другая планета. Как я не любил родную Самару, но по сравнению с Мюнхеном это была жалкая убогая деревня.

Часть 1. Надежда умирает последней.
Часть 3. Беги, Андрей, беги!
Надежда. Что означает это слово? Это означает, что человек не контролирует ситуацию, и от него ничего не зависит. Еще час назад моя надежда касалась того, что я смогу не опоздать на работу на завод. Опаздывать у нас нельзя, а в понедельник вообще нельзя. Опоздать же я могу, т.к. сижу в обезьяннике Кировского ОВД г. Самары. Надежда умерла, когда часы на стене перешли границу 7:30. В 8:30 мои надежды перемещаются в более отдаленную плоскость, на тему дадут ли мне в милиции справку, когда отпустят, и прокатит ли эта справка в отделе кадров, чтоб меня не лишили тринадцатой зарплаты.
В том, что меня скоро отпустят, я особо не сомневался, т.к. никогда ничего криминального не совершал и оказался здесь совершенно случайно. Пошел в 2 часа ночи за сигаретами, а в подъезде меня тормознули ППС-ы. После этого я впервые в жизни прокатился в милицейском УАЗике, да еще и в наручниках.
Дальше я, также впервые в жизни, очутился в обезьяннике в компании пьяного вонючего бомжа. Бомж пытался о чем-то со мной базарить и барагозить, но я его слегонца уебал с ноги, и он больше не лез. Под утро нашу компанию дополнил какой-то таджик, который угостил меня сигаретой, и мы по очереди покурили, прикрывая друг друга и выпуская дым в пол. Как он пронес сигареты я не знаю, т.к. мою почти пустую пачку у меня забрали вместе с остальными вещами. Дали пару тяг и бомжу, тоже ведь человек. Еще ночью приходил какой-то гладкий, круглый, отутюженный подполковник, пахнущий дорогим парфюмом. Долго расспрашивал меня о том, что и как произошло, и чем я занимаюсь по жизни. Потом, ни слова не говоря, ушел, а я остался сидеть дальше.
Когда надежда на тринадцатую стала тоже умирать, какой-то мент подошел к двери, открыл и сказал: «Козлов. На выход».
Андрей Козлов – это, как вы поняли, я. Меня провели в кабинет, где сидело несколько мусоров по форме. Все либо что-то писали, либо что-то читали. Меня посадили перед ментом с погонами капитана, который писал. В левой руке у него тлела сигарета, на которую он не обращал внимания. Сигарета плавно превращалась в столбик пепла, и я думал, что вот-вот он упадет на бумаги, но в последние секунды мент стряхнул его в пепельницу, затушил сигарету, прикурил новую и стал писать дальше. Мне жутко хотелось курить, и было обидно такому разбазариванию сигарет, но еще больше хотелось в туалет.
- Извините, я всю ночь тут просидел и в туалет очень хочу. Можно сходить?
Мусор посмотрел на меня удивленными глазами «Оно еще и разговаривает?», и стал писать дальше. Я терпел, терпел, потом решил самостоятельно выйти из кабинета и поискать сортир.
- Я выйду? – и начал вставать.
- Сидеть!
Оказывается, он за мной наблюдал. Ладно, попробуем потерпеть еще.
Прошло еще минут пятнадцать, он с довольным видом посмотрел на свое творчество, аккуратно убрал в папочку и взял новый лист. Мной, наконец-то, занялись. Я сказал как меня зовут и когда и где родился, рассказал, что имею постоянную работу, ранее не судим, объяснил каким образом оказался в том подъезде и почему живу не по месту регистрации. Потом мне дали написать, что с моих слов написано верно, но почему-то не отпустили. Терпеть дальше уже не было сил, и я вообще ни о чем, кроме как поссать думать не мог. Мусор явно это видел, и именно этого эффекта добивался. Тут в кабинет заглянул какой-то очкастый жирдяй с двумя подбородками, тоже в форме, кивнул головой, и «мой» капитан, наконец-то, взяв меня под руку, привел меня в другой кабинет.
В новом кабинете мне почему-то сразу не понравилось и стало страшно. Меня посадили на табуретку, капитан сел за стол передо мной, а сзади встал жирдяй.
- Ну что? Давно хаты бомбишь?
- Какие ха…
Мощный удар в левую почку снес меня с табуретки на пол. Я заорал от адской боли, мой измученный мочевой пузырь не выдержал, и я обоссался.
- Фу, блять. Обоссался, пидор. Встать!
Жирдяй заботливо поднял меня за шиворот с пола и усадил обратно на табуретку. По нему было видно, что он очень любит свою работу – пытать людей.
- Что делал на Заводском шоссе 178?
- Я уже объяснял, я там квартиру снима…
Удар в правую почку оказался еще болезненней, т.к. я его уже боялся и ждал. Я опять оказался на полу и заорал:
- Вы что творите?! Я же уже объяснял, мои слова может хозяйка квартиры подтвердить!
Жирдяй снова подымает меня с пола и снова усаживает на табуретку.
- Ты хату выставил в 24 квартире?
- Да я вообще не при …
И опять удар в почку, и опять на полу. Я понимаю, что они меня сейчас просто покалечат, сделают инвалидом, и ничего, вообще ничего, я сделать не смогу.
- Да! Да! Это сделал я! Хватит, пожалуйста! Не надо!
- Ну вот, а говорил не при делах.
Самое ужасное, что можно сделать с человеком – заставить унижаться. Униженный человек, прежде всего, падает в глазах самого себя. Какие бы подвиги он потом не совершил, унижение запомнится навсегда, и он всегда будет сам себе противен. Независимо от того, был выбор или нет. Я часто вспоминаю тот случай, и до сих пор не уверен, что поступил правильно. Сейчас я бы точно вел себя по-другому, особенно после четырех лет жизни среди чеченцев, но тогда меня сломали слишком легко и слишком быстро.
Капитан достал из аккуратной папочки лист бумаги, положил передо мной, дал ручку, и начал диктовать:
- Я, Козлов Андрей Андреевич…
У меня сильно тряслись руки, и из носа почему-то капала кровь. То ли ударился, то ли от давления. Я вытирал ее левой рукой, а правой пытался писать. Тем не менее, одна капля упала на бумагу и забрызгала мое творчество. Капитан сморщился, и достал новый лист. Кое-как, каким-то ужасным почерком, я написал под диктовку, как взломал и обокрал квартиру, и как, куда и за сколько продал украденное.
Меня отвели в камеру, где я оказался в одиночестве. Хотелось выть от ужаса и безысходности. Мысли о работе или тринадцатой зарплате теперь казались мне нелепыми и смешными. Я вообще не знал что делать и не надеялся вообще ни на что. В камере я провел ночь.
На следующий день провели процедуру опознания. Поставили рядом с двумя похожими чуваками, завели какого-то, алкашного вида, мужика и спросили не узнает ли он кого. Мужик боязливо оглянулся и ткнул пальцем в меня. Сказал, что именно меня он видел, выходящим из подъезда с баулом. Какая-то девка в прокурорской форме все тщательно записывала. Я заорал, что вообще первый раз его вижу, но, стоящий рядом мент двинул дубинкой мне в солнечное сплетение, и я свалился на пол. Когда я снова смог стоять, завели какую-то алкашку, и она тоже уверенно показала на меня. Я понял, что теперь по настоящему влип.
Позже, анализируя всю эту историю, я понял, как и что там происходило. ППСы взяли меня случайно. Может, приехали по вызову, и кроме меня никого подозрительного не увидели. Тот круглый подполковник был кем-то из начальства и, когда разговаривал со мной ночью, сразу все понял, и решил, что можно либо свалить на меня все висяки, либо срубить бабла. В любом случае, я был очень подходящий лох для такого варианта. Ну а дальше все было разыграно, как по нотам. Единственно, что не понятно, это была ли при этом задействована прокуратура или мусора все сделали сами.
Меня помурыжили в камере, а потом привели в кабинет, где сидел в одиночестве тот самый подполковник. Он предложил сигарету и стал расспрашивать что да как. На том месте рассказа, где меня избивали, он искренне негодовал и обещал разобраться и наказать. Вообще, он вел себя очень добро и участливо, даже напоил чаем, и у меня опять появилась она, надежда.
- Я вижу, парень ты нормальный и думаю, что незачем тебе судьбу ломать. Тебе ведь судимость не нужна?
- Нет, не нужна. Конечно, не нужна.
- Ну вот, видишь. Только тебя уже оформили везде, свидетели тебя опознали.
- Да я их первый раз видел! Они меня точно знать не могли.
- Да я понимаю, все понимаю. Только ведь механизм уже запущен, остановить его сложно, но я могу тебе помочь.
Я готов был броситься ему на шею, но он осадил фразой
- Только, сам понимаешь, это будет не просто – и показал мне экран телефона. На телефоне было написано 20000. – зеленых, - добавил он вполголоса.
- А как?...
- Есть кто может сюда принести?
Единственный человек, к кому я мог обратиться – мать-пенсионерка, но для нее это фантастическая сумма. 600000 рублей!!! Если б у меня были такие деньги, я бы не мотался по съемным квартирам, а давно комнату себе купил.
- У меня только мать, но ей не собрать столько.
- Хотя бы половину для начала
- Никак. Она сама еле-еле выживает.
- А ты сам можешь собрать?
- Если машину продать, и кредит еще взять, то наверно, могу. Да, точно могу. У меня постоянная работа есть и кредитная история хорошая.
- Ладно. Поверим тебе. Ты же не убежишь?
- Нет, нет! Я принесу.
- Недели хватит?
- Наверно… Да, да! Хватит.
- Хорошо. Но ты же сам понимаешь, что мне нужна страховка. Ты сейчас напишешь чистосердечное еще на пять эпизодов и пойдешь собирать деньги. Если все проходит нормально, то мы эту бумагу уничтожаем, и я твое дело закрываю, а если вздумаешь хитрить, то …
- Нет, нет! Я все принесу!
Он вызывает того капитана, мы идем к нему в кабинет, и я под его диктовку, уже нормальным почерком, пишу где, когда и как обкрадывал по ночам квартиры и что, кому и за сколько продавал. Потом мне выписывают справку, что я провел время в милиции, и я, получив свои вещи, выхожу на улицу.
Ура!!! Я на свободе.

Часть 2. Деньги, деньги, деньги.